Как ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хозарам; Их сёла и нивы за буйный набег Обрёк он мечам и пожарам; С дружиной своей, в цареградской броне, Князь по полю едет на верном коне. Из тёмного леса, навстречу ему, Идёт вдохновенный кудесник, Покорный Перуну старик одному, Заветов грядущего вестник, В мольбах и гаданьях проведший весь век. И к мудрому старцу подъехал Олег. “Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною? И скоро ль, на радость соседей-врагов, Могильной засыплюсь землёю? Открой мне всю правду, не бойся меня: В награду любого возьмёшь ты коня”. “Волхвы не боятся могучих владык, А княжеский дар им не нужен; Правдив и свободен их вещий язык И с волей небесною дружен. Грядущие годы таятся во мгле; Но вижу твой жребий на светлом челе. Запомни же ныне ты слово моё: Воителю слава - отрада; Победой прославлено имя твоё; Твой щит на вратах Цареграда; И волны и суша покорны тебе; Завидует недруг столь дивной судьбе. И синего моря обманчивый вал В часы роковой непогоды, И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят победителя годы... Под грозной бронёй ты не ведаешь ран; Незримый хранитель могущему дан. Твой конь не боится опасных трудов; Он, чуя господскую волю, То смирный стоит под стрелами врагов, То мчится по бранному полю. И холод и сеча ему ничего... Но примешь ты смерть от коня своего”. Олег усмехнулся - однако чело И взор омрачилися думой. В молчанье, рукой опершись на седло, С коня он слезает угрюмый; И верного друга прощальной рукой И гладит и треплет по шее крутой. “Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, Расстаться настало нам время; Теперь отдыхай! уж не ступит нога В твоё позлащённое стремя. Прощай, утешайся - да помни меня. Вы, отроки-други, возьмите коня, Покройте попоной, мохнатым ковром, В мой луг под уздцы отведите; Купайте; кормите отборным зерном; Водой ключевою поите”. И отроки тотчас с конём отошли, А князю другого коня подвели. Пирует с дружиною вещий Олег При звоне весёлом стакана. И кудри их белы, как утренний снег Над славной главою кургана... Они поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они. “А где мой товарищ? - промолвил Олег.- Скажите, где конь мой ретивый? Здоров ли? Всё так же ль легок его бег? Всё тот же ль он бурный, игривый?” И внемлет ответу: на холме крутом Давно уж почил непробудным он сном. Могучий Олег головою поник И думает: “Что же гаданье? Кудесник, ты лживый, безумный старик! Презреть бы твоё предсказанье! Мой конь и доныне носил бы меня”. И хочет увидеть он кости коня. Вот едет могучий Олег со двора, С ним Игорь и старые гости, И видят - на холме, у брега Днепра, Лежат благородные кости; Их моют дожди, засыпает их пыль, И ветер волнует над ними ковыль. Князь тихо на череп коня наступил И молвил: “Спи, друг одинокий! Твой старый хозяин тебя пережил: На тризне, уже недалёкой, Не ты под секирой ковыль обагришь И жаркою кровью мой прах напоишь! Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала!” Из мёртвой главы гробовая змея Шипя между тем выползала; Как чёрная лента, вкруг ног обвилась, И вскрикнул внезапно ужаленный князь. Ковши круговые, запенясь, шипят На тризне плачевной Олега; Князь Игорь и Ольга на холме сидят; Дружина пирует у брега; Бойцы поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они. 1822, Кишинёв